— Выглядишь отлично, даже косметика не нужна. Кстати, волосы уже доросли до плеч.

— Пусть еще подрастут, — махнула рукой я, всегда мечтавшая о длинных волосах.

— Ну что ж, — сказала Юля, когда мы вышли из гардеробной, — осталось мне что-нибудь найти.

Она погремела вешалками и выбрала красивую рубашку поло. Когда она снимала с себя старую, рваную, в засохшей крови, то повернулась ко мне спиной. И я увидела шрамы, пересекающие спину этой прекрасной девушки-женщины.

— Юля! — ахнула я, не сдержавшись. — Кто тебя так?!

Она натянула рубашку и повернулась ко мне. Спросила удивленно:

— Ты о чем?

— Шрамы, — пробормотала я. — У тебя на спине шрамы. Ужасные. Откуда они? Кто тебя обидел? Я убью того, кто тебя обидел.

— А, ты об этом, — улыбнулась ведьма. — Это я сама себя обидела.

— То есть?

— Я занималась бичеванием. В смысле самобичеванием.

— Зачем?!

— Чтобы достигнуть религиозного просветления.

— Ничего не понимаю.

— А, тут и понимать нечего. Очень часто приходится идти на какое-то самопожертвование, чтобы связаться с почитаемым божеством. Молитвы просто бывает недостаточно.

— Прости, я лезу не в свое дело… Но какое божество ты почитаешь?

— Богиню Диану, разумеется. Богиню всех ведьм.

— А… а Творца ты почитаешь?

— В какой-то степени. Но Диана мне ближе. Ладно, сейчас не об этом. Нам нужно сделать кое-что очень важное.

— Что именно?

— Дать тебе имя.

— Но у меня уже есть одно.

— Это имя тебя живой. Оно не имеет никакого отношения к тебе мертвой. То твое имя выгравируют на могильной плите на кладбище. И со временем забудут.