И…

Увидела вполне симпатичную, стройную обнаженную девушку без всяких швов в области черепа и грудины. И еще. На голове у меня росли волосы! Пока что они топорщились как у ежика, но чувствовалось, что это только начало.

— Насчет твоих волос, — откашлялась Юля. — Я запустила специальную программку, они будут расти до тех пор, пока ты не скажешь: "Волосы, достаточно!" Не забудешь?

— Постараюсь. А почему зрачки у меня теперь вертикальные?

— Так и положено. Это отличительный знак всех умертвий. Кстати, ты еще и тени не отбрасываешь.

— Но тени не отбрасывают вампиры…

— И еще вы. Ладно, разговоры разговорами, а надо подобрать тебе какую-нибудь одежду. Не пойдешь же ты домой голой. И кстати, мне тоже нужно переодеться. Этот черт Овидий порвал мою лучшую рубашку!

— Юля, а разве я пойду домой?

— А куда же? — удивилась Юля.

— К родителям?

— Ну ты же с ними жила… Нет, я могу тебе предложить первое время пожить у меня, чтобы адаптироваться, но, по-моему, адаптация тебе не нужна.

— А как мои родители воспримут, что я теперь мертва?

— Ты забыла. Они это уже восприняли. Теперь они воспримут и то, что ты существуешь.

— Спасибо тебе, Юля.

— Не благодари. Идем-ка займемся любимым бабьим делом.

— Каким это?

— В тряпках рыться.

Мы вышли из операционной и оказались в давешнем коридоре. Юля подвела меня к одной из дверей:

— Это моя гардеробная.

Дверь открылась. Внутри комнаты зажегся свет. Я увидела крепящиеся к крашеным стенам металлические палки, на которых медленно раскачивались вешалки с самой разнообразной одеждой.

— Выбирай, — широким жестом предложила Юля.

В конце концов мы остановились на прямой черной юбке в пол, пепельного цвета блузке с черными кружевами, широком поясе, телесного цвета колготках и туфлях — лодочках на небольшом каблучке. Еще, конечно, было белье — скромное, но дорогое. От Виктории Саммер. Не знаете такую марку? Ничего, скоро узнаете. Это наш дизайнер. От нее без ума в Европе, а в России еще не распробовали, все кидаются на тряпки от Армани и Валентине.